[ antohins ]
end of the yellow paper notes

ОТЕЦ. Бабка Малашка часто говорила, Жоржик, ведь я счастливая. Сколько детей - и все живыми с войны вернулись. Как мне не верить, когда все молитвы мои услышаны? Ну, Шурик, конечно, под трамвай попал, мальчишка совсем еще был, младшенький. Иван тоже, спился и повесился, но это уже после смерти ее. Отец умер рано. Счастливая, говорит, мне сам Шверник звезду матери-героини в кремле вручал. Не смеялась никогда, только улыбалась. А помирала долго, тяжело. Я им трешку, пятерку дам, чтобы переворачивали, пролежни у нее были... Забыл о про меня, говорит. Видно забот у него стало много...

СЫН. Папа, да что? Забыл ты все? Я же помню. Бабки Малашки похороны. Я ведь гроб ее нес...

ОТЕЦ. Да, помню, я помню.

СЫН. И как эти пьяницы могилу вырыли прямо из деда Осипа могилы, и как крест завалился...

ОТЕЦ. Малашка тебя любила....

СЫН. И как они все перепились, лица красные, как свиньи. Да мне сам говорил, что они здезду ее распили, думали, что действительно золотая, дети ее...

ОТЕЦ. Она звезду в кремле получала, помнишь, фотография была, со Шкверником, она в первом ряду силит ...

СЫН. Да помню я. И церковь и поминки. Один не пил, дядя Иван, алкоголик, смотрит на меня и молчит - повесился через неделю...

ОТЕЦ. Да, Ваня слабый был. Младший. Я ее спрошу, мама, что же ты так его любишь, больше всех? Ведь у тебя сколько детей, а ты его, пьянь, на себе тащишь, через улицу, через двор...

СЫН. Вот они дети, Антохины...

ОТЕЦ. А она говорит, Жоржик, вот когда палец поранишь, где она боль? Ведь везде, так? Так и с Ваней...

СЫН. Где она, звезда? Матери-героини, где?

ОТЕЦ. Да. Повесился. На батарее. Ноги себе ремнем подвязал...

СЫН. Я ведь помню, как он резался. Еще в старом доме. Как его в простынях тащили на улицу.

ОТЕЦ. Как ты можешь помнить? Тебе сколько было, три года может...

СЫН-Толя. Я помню. И как дед Осип умер...

ОТЕЦ. Отец тебя любил, ты ведь его первый внук был...

СЫН. Прямо на улице, перед домом, мы из застронома шли, с маслом, стали улицу переходить, а он так повалился, а руку мою не выпускает и подсолнечное масло по асфальту...

ОТЕЦ. Сын, не вспоминай... больше. прошу.

СЫН. Да не вспонимаю я, я помню, это жизнь моя... и твоя... вот так мы любили друг друга. От такой любви я всех здесь и бросил...

see Mother

МАТЬ (на коленях, молится, крестится). ... Мать наша, царица небесная, пресвятая богоматерь....

Голос мальчика, по-английски: Our Father in Heaven...

МАТЬ. Помяни и прости рабу твою грешную Маланью...

... My father, Anatoly and my mother Esther...

МАТЬ. ... рабов твоих Георгия и Ивана и отрока Анатолия...

... my Sister, Alexandra, and brother Anton (50 names)

МАТЬ. ... усопшую душу...

Who came first? Mama! Next - Olya. Then -- Mother.

It has to be an EVENT! New scene!

work on outline!

"Призраки" -- Ghosts

СЫН. Я так устал.

АНАТОЛИЙ. Я тоже.

СЫН. А сколько нас?

АНАТОЛИЙ. Много. Больше, чем живых.

СЫН. А ты?

АНАТОЛИЙ. Последний. Ну это пока....

СЫН. Последнего послали... Кто тот, первый?

АНАТОЛИЙ. Не слушаешь ты. Не проси у себя прощения. Глупо.

СЫН. Я слушаю, я не понимаю.

АНАТОЛИЙ. Не важно. Ты заминай. Потом поймешь. Ты, или кто другой. Все умирают. Когда умирают, рождаются.

СЫН. А тех сколько, не рожденных? See who's visiting this page. plays *

Google
  Web vtheatre.net